В отличие от Аргентины, главная проблема в системе нашей коммуникации с Фондом — это то, что Минфин опустился до уровня первоклассника, который никак не может перейти с тетрадки в косую на тетрадку в линейку. Не проявив достаточной твердости, министерство так и не смогло перейти в формат обсуждения четкого экономического плана успеха Украины и низвело дискурс с внешними кредиторами до упрощенной точечной корректировки: там продать ОПЗ, там распродать землю, там поднять тарифы. В результате уровень диалога между Украиной и МВФ понизился. Квинтэссенцией этой девальвации взаимного диалога стало снижение капиталоемкости кредитной программы. Нам $1 млрд, а Аргентине — $50 млрд. Как говорится, почувствуйте разницу. Кроме того, стоит учитывать, что длительные программы взаимодействия с МВФ имеют тенденцию к смысловому вырождению, что и доказала эпопея с траншами для нашей страны. Экономических смыслов здесь уже не много, а есть банальное желание механически продолжить принуждение страны к реформам. Но реформы не делаются из-под палки, насильно можно лишь секвестировать бюджет и обрезать социальные стандарты. Что касается дефолта, то опыт Аргентины показывает, что лучше один раз переболеть в острой фазе, чем двадцать — в хронической. Это добрый хозяин, который сильно любил собаку, резал ей хвост по частям. Умный хозяин делает эту процедуру один раз.
