Одноногий бездомный на скрипящей инвалидной коляске сердито швыряет окурок в урну и промахивается. «Заебали безбожники с этим карантином», - он снабжает проклятье крепким трёхэтажным матом и тут же крестится.
Мимо проходит, а точнее проплывает, священник Киево-Печерской Лавры. Его благородство, спокойствие и миролюбие в глазах контрастирует с уличной нуждой и стяжательством попрошайки. Мужчины одного возраста, но как будто из разных миров. За воротами монастыря и в монастыре. Вроде живут рядом, а цвет кожи разный. Один темный - от ветра, солнца, алкоголя, плохой еды и болезней. А второй - светлый, сияющий как небо над куполами, совсем без загара - лучи солнца просачиваются через витражные стекла храмов, но не печатаются на его лице.
Один идёт, почти летает. Второй прикован к инвалидному креслу, почти ползает.
Сегодня святое место закрыто на карантин. Официальный Киев сообщает неслыханное: в монастыре более 90 случаев заражения коронавирусом. Двое монахов скончались. Двери Лавры запечатали - впервые за последние 30 лет.
Мужчина в рясе даёт бездомному 20 гривен. Надо же. Я думала они тут всегда заодно, а все не так просто. Юродивый искренне благодарен и вроде опешил. Тут больше и подать некому. Ни прихожан, ни паломников, ни туристов с камерами и разинутыми ртами. Остались только монахи и бомжи. Да журналисты с камерами. Кадров мало, но зато все эпичные. Священники в защитных масках, в чёрных рясах и с сияющими крестами на груди это всегда эпично. Такого ещё не было.
Да много чего не было. И вот я опять в фильме. «Последняя любовь на земле». Помните?
Там планета столкнулась с небывалым бедствием. В разных странах, на каждом континенте люди в самом буквальном смысле начали лишаться чувств — каждого из пяти, одного за другим. Способность ощущать вкус, нюх, зрение .... И вот Майкл и Сьюзан. Они недавно встретились и считают свою связь мимолетной. Но когда становится ясно, что мир неумолимо рушится у них на глазах, герои понимают — им уже не прожить друг без друга. Но что останется, когда пропадут последние чувства? Я не помню финал. И боюсь пересматривать.
Так и тут. Сперва мы лишились свободы. Летать, путешествовать, видеться с любимыми. Карантин разнёс близкие души по разные города и страны.
Затем мы лишились права на социализацию. Ни кино, ни парков. Нет школ, нет праздного шума толпы.
А сегодня закрылись двери храма. С его ритуалами и традициями. Бог переместился из церкви - в души. Или остался там, за шлагбаумом. Каждому досталось по вере.
Чего мы лишимся завтра? А вдруг мы на пороге полного затмения, когда дальше дороги уже нет. Когда остаётся шаг до финала, в котором выключат свет. И наступит полная тишина. А после утро. Свежее и чистое. И откроются двери церквей. И утренним звоном заиграют киевские колокола. Как-то иначе заиграют, совсем по-другому.
